Антонина Ивановна Коломыцева
(посёлок Шатск, Тульская область)

Антонина Ушкова (в замужестве Коломыцева) родилась 3 марта 1923 года в селе Кондрашкино Воронежского уезда Воронежской губернии. Родители были крестьянами, работали в колхозе. Среднюю школу окончила с аттестатом отличника и тоже стала работать в колхозе. В апреле 1942 года Антонина была призвана на фронт. Служила телефонисткой в 63-м гвардейском отдельном батальоне связи 12-го корпуса противовоздушной обороны, а после прохождения курсов переподготовки стала радисткой 2-го класса. 6 августа оказалась в Сталинграде. Находилась в этом городе до первых месяцев 1943 года, до окончания Сталинградской битвы...

Письмо Антонины Коломыцевой автор и ведущий передачи «Встреча с песней» Виктор Татарский прочитал 27 марта 2010 года в 1095 выпуске:

«...это было в начале 50-х годов прошлого века. Я возвращалась из города домой рабочим поездом. День был пасмурным, шёл дождь со снегом. В поезде в основном рабочие - уставшие, промокшие, настроение ниже среднего. Вдруг воздух потряс звук аккордеона. Посредине вагона стоял молодой мужчина в военной форме, без погон и пел простую песенку “Гвоздики алые, багряно-пряные...” Это было так вовремя, так кстати! Всё вокруг преобразилось, лица повеселели, оживились. А певец закончил песню и пошёл в следующий вагон. Мы спохватились, не заплатили ему за пение. Какая-то девушка стала быстро собирать мелочь. “Не возьмёт, - резко сказал один мужчина. - Я его знаю. Это бывший лётчик-истребитель. В бою его самолёт был подбит, сам он чудом уцелел, а зрение потерял. Сейчас учится в музыкальной школе, а по пути домой веселит рабочих”... Я вспомнила военное сталинградское небо. Сколько воздушных боёв нам пришлось наблюдать. Мы переживали за своих лётчиков, радовались, когда вражеский самолёт горящим факелом шёл к земле, но, к сожалению, бывало и наоборот. В честь лётчиков-истребителей передайте эту простую песенку...»

После Сталинграда батальон, в котором Антонина Ушкова была комсоргом радиороты, в составе 3-го Украинского фронта участвовал в освобождении Кировограда, Кривого Рога, Одессы и Бухареста. В военное время Антонину Ивановну приняли в кандидаты в члены партии. Демобилизовалась 6 августа 1945 года из румынского города Плоешти, но ещё в течение трёх месяцев вместе с другими специалистами готовила новое пополнение армейских радистов.

Антонина Ивановна награждена медалями «За боевые заслуги», «За оборону Сталинграда», «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

В послевоенное время Антонина Ушкова поступила в Воронежский инженерно-строительный институт (ВИСИ). На третьем курсе вышла замуж за участника войны, лейтенанта-артиллериста Прибалтийского фронта Владимира Михайловича Коломыцева. 4 июля 1950 года успешно сдала выпускные экзамены и получила диплом инженера-строителя гражданского строительства. А 20 июля у Антонины Ивановны и Владимира Михайловича родилась дочь. Через два года в семье было уже трое детей... Работала Антонина Коломыцева в техническом отделе станции «Подземгаз» тульского посёлка Шатск.

В зале Воинской доблести музея «Истоки» средней школы посёлка Шатск представлены фотографии, документы Антонины Ивановны Коломыцевой и воспоминания, которыми ветеран войны делилась с участниками местного поискового отряда «Ровесники», вот их фрагменты:

«...11 апреля 1942 года, воскресенье. С утра у меня испортилось настроение без всякой причины. Не хотелось идти к подругам. Достала любимое платье, что так нравилось мне, теперь уже не нравится, прическа тоже не нравится и плакать вроде нет причины. Ребята и девчата сами пришли ко мне: шутки, смех - меня ничто не интересует. Вижу, вошла женщина-рассыльная из сельсовета, посмотрела в мою сторону, пробирается к маме на печке. Что-то ей показывает, мама вскрикнула. И я всё поняла. До этого были уже некоторым девушкам повестки. Всю ночь собирались, плакали, ведь я у них одна. На утро прислали к дому лошадку с кучером, и мы поехали в Воронеж. Собралось нас девушек в большом здании очень много, пели песни, а рядом в кабинете, врачи проверяли каждого - медкомиссия...

Девушки нашего батальона остались в Воронеже, изучали телефонию, учились маскировать на деревьях кабель, занимались строевой подготовкой, стрельбой на полигоне, в тире... Первый раз на стрельбище нас учил лейтенант Семипядный, он мне сказал: “Подводи «мушку» под яблочко, прижимай приклад к плечу, плавно спускай курок”. Я всё сделала так, а когда курок спускать, закрыла глаза. “За молоком” - услышала в ответ. Потом привыкла, даже стало нравиться, и карабин стал слушаться меня, с 20 метров попадала точно в яблочко. Правда, по движущей мишени стреляла хуже.

При приближении немцев к Воронежу население стало уходить, вывозили учреждения, взрывали заводы... Наш батальон тоже покинул город, расположились недалеко от него. Наша задача - не допустить шпионов и лазутчиков в город. Для этого по дороге дежурили секретные посты. Мне не раз приходилось быть в секрете: это лежишь во ржи или в другом скрытом месте и всё время смотришь на дорогу. Кто появится, командуешь “Стой! Кто идёт?”. Если свой, он говорит пароль - ты его пропускаешь, если пароль не знает - под дулом карабина, с поднятыми руками, ведёшь в штаб.

Я только что вернулась из секрета, мне говорят: “Берите вещи и в машину, там, на месте узнаете свою задачу”. Мы долго ехали на полуторке с потухшими фарами, потом шофёр остановил машину, взяли вещи и тихо пешком прошли с полкилометра. Спустились в подвал. При слабом свете я рассмотрела полковника, двух радисток, рацию и Зенищева из нашего батальона. Я поняла - это наблюдательный пункт полка, который располагается в двухстах метрах от немецкого края. Наша с Зенищевым задача - обеспечить пункт кабельной связью. Первый порыв кабеля произошёл ночью в дежурство Зенищева, второй тоже в его дежурство. Полковник стал его упрекать, мол, в дежурство девушки связь работает исправно. Я удивилась, неужели полковник не понимает, что не от нас это зависит. Но вот однажды ночью он рявкнул: “Связь!”. Моё дежурство. Быстро собираюсь: обуваю ботинки 45-го размера, на одно плечо надеваю аппарат, на второе - кабельную катушку, в руки карабин. Но я не знаю, где проходит кабель, Зенищев его прокладывал, он хорошо знает. Спрашиваю где искать начало кабеля. Он подробно объяснил и сказал:

— Давай пойду я.

— Нет, я сама, - отвечаю. Чего ради из-за меня он будет рисковать жизнью. Вышла из подвала - тьма тьмущая, тишина, немцы спят, замолкли губные гармошки, пьяные выкрики. Небо затянуто тучами. Кабель нашла быстро. Он идёт по полю, засеянному овсом, параллельно балочке, в которой немцы. Дальше начинается лес. Всё лето не было дождей, овес еле доходит до колец, но в последние дни лил сильный дождь. Мои ботинки быстро наполнились водой с колосьев овса. Так хлюпают, что можно разбудить немцев. Снимаю, иду босиком. Одной рукой держусь за кабель, он натянут как струна, значит порыв далеко.

Хоть очень темно, но впереди замечаю чёрный холм. Что это? Немец окопался и ждёт? Преодолев страх, иду вперёд. Повеяло трупным запахом. Я догадалась - это убитая лошадь, от жары её так разнесло. Накануне здесь был жаркий бой нашей кавалерии с немцами. Нашим пришлось отступать, у немцев выгодная позиция. Обхожу труп, и вдруг нога за что-то зацепилась - падаю. При этом громко стукнула прикладом об катушку. Сразу взвилась ракета, застрочил пулемёт. Пули рядом “жик - жик”, то приближаются, то отдаляются. Светло как днём. Стараюсь как можно сильнее вжаться в землю, и в тоже время краем глаза смотрю, за что я зацепилась и споткнулась. Ноги убитого красноармейца. Огляделась: ночью, на незнакомом поле между двумя трупами, надо мной “фонарь”, по мне строчит пулемёт... Может это только страшный сон, и стоит только громко крикнуть “мама” и всё пройдёт? Нет, одна ракета ещё не догорела, как взвилась вторая. От пули меня спасает убитая лошадь. Наконец, стих пулемёт, погасли ракеты. Поднимаюсь, иду дальше и молю Бога, чтоб порыв был до леска. Мы так научились маскировать кабель на деревьях, что днём трудно найти, а ночью искать бесполезно. Чувствую, кабель ослаб в моей руке, нахожу оба конца, стягиваю. Не хватает сантиметров 20. Отрезаю нужный кусок, зачищаю концы, соединяю. Когда соединяла второй конец - по пальцам прошёл ток, кто-то пытается звонить. Подключаю аппарат - слышу, уже идёт разговор и мне не надо спрашивать “как слышите меня” согласно инструкции. Слышу хруст овса, кто-то приближается. На зарево вижу - человек идёт в мою сторону. Ловлю его на “мушку”, патрон уже в патроннике. Но я обязана спросить: “Стой! Кто идёт?”. Слышу голос Зенищева:

— Ушкова, ты жива? Полковник решил, что тебя убили, послал меня. Чем ты их встревожила?

— Зенищев, иди вперёд, сейчас начинается рассвет.

Связь налажена.

На обратном пути забрала свои ботинки. Доложила полковнику о том, что задание выполнено. Он объявил мне благодарность. Но что его благодарность. Я выросла в собственных глазах, преодолела свой страх. Это было моим первым заданием, когда ещё был страх перед немцами.

В конце июля наша часть снялась с места и направилась в сторону Сталинграда. По пути мы обгоняли много колонн пехоты, военной техники. Сложилось впечатление, что ожидаются мощные сражения...

...О войне, особенно о Сталинградской битве, не могу забыть всю жизнь. Слишком глубокие раны остались в душе и сознании. Мне очень хотелось побывать в Сталинграде. Когда мы покидали Сталинград, город представлял жуткую картину. Все улицы были изрыты, дома до основания разрушены, даже трудно найти целые кирпичи, всё перемешено с землёй, деревья и кустарники вывернуты с корнями. Некоторые говорили: “Сталинград мёртв, его не восстановить. Проще построить на новом месте, а этот оставить для истории”. Я следила за печатью, Сталинград строился, мне хотелось побывать в тех местах, где стояла наша рота, наш батальон. Но меня сдерживало одно обстоятельство: могу ли я найти там приют хотя бы на 2 ночи; могу ли доказать администратору гостиницы, что я имею больше прав на койку, чем иностранные туристы? Но время шло, я уже на пенсии. Пришлось расстаться с этой мыслью. Однажды вынимаю почту из почтового ящика, вижу письмо, обратный адрес - Волгоград. Вскрываю конверт - там красивая открытка, на которой золотыми буквами написано: “ПРИГЛАШЕНИЕ”. Меня совет ветеранов Волгограда приглашает на празднование 35-летия Победы над Германией! На четверо суток обеспечиваюсь жильём, прикрепляюсь к пункту питания и бесплатным транспортом. Я не верю своим глазам! Это то, о чём я мечтала всю жизнь!

Я подъезжала к Волгограду с замиранием сердца. И вот я на перроне! Передо мной высокие красивые дома, зелёные улицы... Мне хотелось встать на колени перед мужеством защитников Сталинграда и перед трудовым подвигом сталинградцев! Там я встретила своих однополчан с 63-го отдельного батальона связи. Всего нас собралось 27 человек. Разместили нас в первоклассной гостинице “Волгоград”, комната на двух человек со всеми удобствами. На второй день, 9 мая, мы первыми пришли к назначенному месту, к площади Павших борцов, откуда должна идти колонна. Сначала построились по четыре человека, но народ стал быстро прибывать, по шесть, потом по восемь и, наконец, по двенадцать человек в шеренге. Впереди нас стал духовой оркестр. И вот колонна двинулась по проспекту Победы в сторону Мамаева кургана, а проспект длинною шесть километров! Почти весь путь мы шли по живому коридору, с двух сторон плотной стеной стояли люди, приветствовали нас, бросали под ноги цветы; рядом шли машины скорой помощи, над нами кружились вертолёты, телекамеры, гремела музыка, день был тёплым солнечным - всё было прекрасно, а мы шли и плакали. Тогда, когда нам было 17-19 лет, когда нам было невыносимо тяжело, мы не плакали: злость, ненависть к врагу заглушили, вытеснили все чувства. А тут плакали от счастья, что мы остались живы, что город жив, он встречает нас. А ещё плакали о тех сотнях тысяч, что погибли в этом городе и за этот город, и никогда не увидят его. Когда колонна поднялась немного в гору, я обернулась назад и была поражена: живая масса растянулась на многие километры, как единый живой организм, объединённый единой памятью, единой целью, единой мыслью... Это воочию убеждает, как важна была Победа, и Сталинград, как форпост этой победы. Какое удовлетворение испытываешь, причисляя себя к единству масс, к Победе... Это на всю жизнь!»